Ольга без лишних слов подвинула к свекрови несколько листов с распечатанными расходами. Она взяла не весь период за восемь лет, а только последние шесть месяцев — не хотела, чтобы разговор скатился в бесконечное выяснение, кто сколько раз покупал сахар, крупу или моющее средство.
— Раздельные продукты появились не потому, что мы решили вас отсюда выжить, — спокойно сказала она. — Вы сами захотели полной самостоятельности. Но на деле вышло так, что отдельно вы готовы были оплачивать только часть еды. А готовка, уборка и гости всё равно должны были оставаться на мне.
Марина Викторовна промолчала. Она медленно пробежала глазами по таблице, задержалась на строках с коммунальными платежами и наконец подняла взгляд.
— Почему я раньше этих сумм не видела?
— Потому что ты о них не спрашивала, — ответил Дмитрий. — Да и я, честно говоря, сам редко в это вникал.
Уже на следующий день Кристина написала в семейный чат, будто брат с женой запретили матери поставить на кухне собственную бытовую технику. Для убедительности она добавила фотографию коробок, стоявших в прихожей. Почти сразу две родственницы принялись наставлять Дмитрия, чтобы он не забывал, кто его растил и кому он обязан.
Ольга сначала потянулась к телефону. Хотела отправить туда и документы, и таблицу с расходами, и объяснение по пунктам. Но передумала. Дмитрий тоже не стал вступать в перепалку. Он лишь предложил матери самой написать, как всё было на самом деле.
— Не люблю я эти ваши чаты, — недовольно сказала Марина Викторовна.
— Тогда за тебя будет говорить Кристина, — коротко заметил сын.
Свекровь долго сидела с телефоном, набирая текст одним пальцем. В итоге написала, что никакую технику не покупала и место под неё ни с кем не согласовывала. Отдельно уточнила, что кухней ей пользоваться никто не запрещает. А в конце добавила: живёт она в квартире на основании нотариального соглашения, но собственниками являются Дмитрий и Ольга.
Кристина перезвонила почти мгновенно. Марина Викторовна посмотрела на экран и сбросила вызов.
— Потом отвечу, — сказала она, убирая телефон. — Сейчас начнёт кричать, а я снова со всем соглашусь, только бы она поскорее замолчала.
Через неделю Кристина попросила у матери двенадцать тысяч гривен до зарплаты. Марина Викторовна уже открыла банковское приложение, но Дмитрий поинтересовался, сколько всего денег она перевела дочери за последние месяцы.
Сначала мать обиделась. Потом ушла к себе и вернулась с тетрадкой, куда записывала крупные траты. Когда суммы сложили, вышло больше сорока тысяч гривен. При этом часть своих ежедневных покупок Марина Викторовна оплачивала с общего счёта сына и невестки.
— Это мои деньги, — напомнила она, будто оправдываясь.
— Конечно, ваши, — согласилась Ольга. — Вы вправе отдать их Кристине. Но тогда свои расходы оплачиваете сами. Мы не будем закрывать ваши покупки, чтобы у Кристины были регулярные переводы.
Марина Викторовна в итоге предложила дочери четыре тысячи гривен и сразу попросила вернуть их через месяц. Кристина ответила, что мать стала жадной до копейки, а невестка окончательно настроила всех против неё.
Свекровь положила телефон на стол экраном вниз и больше в тот вечер к нему не притронулась.
На следующий день она сама заговорила о том, чтобы снова покупать продукты вместе.
— Что изменилось? — осторожно спросила Ольга.
— Одной готовить надоело, — призналась Марина Викторовна. — И дороже выходит, когда всё берёшь маленькими пачками.
На этот раз они не ограничились устными договорённостями. Ольга принесла чистый лист, и все условия записали. Марина Викторовна ежемесячно вносит оговорённую сумму, два раза в неделю готовит ужин и не зовёт гостей без предупреждения. Дмитрий отвечает за субботние закупки и один ужин в неделю. Ольга составляет общий список продуктов, но не обязана менять свои планы из-за внезапных визитов.
Первый общий ужин взялся приготовить Дмитрий. Гречку он пересолил, а духовку выключил раньше времени. Марина Викторовна уже повернулась, чтобы позвать Ольгу, но сын сам открыл духовку, проверил курицу и поставил форму обратно допекаться.
За стол они сели позже обычного. Гречку пришлось спасать новой порцией, зато после ужина Дмитрий без напоминаний собрал тарелки и вымыл посуду.
Прошёл месяц. Однажды вечером Кристина приехала без звонка. В одной руке у неё была коробка пирожных, в другой — пакет с готовой едой.
— Ну что у нас сегодня на ужин? — весело спросила она, едва переступив порог.
Марина Викторовна помогла дочери снять пальто, но пакеты из рук не взяла.
— Сегодня мы тебя не ждали.
— Мам, я же не чужой человек.
— Не чужой, — спокойно ответила мать. — Поэтому могла бы заранее позвонить.
Кристина перевела взгляд на брата. Дмитрий в это время раскладывал приборы и не вмешивался.
— Я же всё привезла, — сказала она громче. — Вам даже готовить не придётся.
— У нас ужин уже готов. Забери еду домой, ничего с ней не случится.
— То есть ты меня даже за стол не посадишь?
Марина Викторовна поправила воротник на дочерином пальто и протянула его обратно.
— Сегодня — нет. В следующий раз договоримся заранее.
— Значит, ты выбрала их?
— Я никого не выбирала, — устало произнесла Марина Викторовна. — Просто больше не собираюсь обещать тебе чужую еду, чужое время и чужую кухню.
Кристина ещё немного постояла в прихожей, явно ожидая, что мать передумает. Но Марина Викторовна молчала. Тогда дочь подхватила пакеты, резко развернулась и вышла.
Свекровь вернулась на кухню. Ольга мыла зелень для салата, Дмитрий расставлял тарелки.
— Укроп мелко нарезать? — спросила Марина Викторовна.
— Да, — ответила Ольга. — Половину сюда, остальное оставьте к картофелю.
Марина Викторовна взяла доску, аккуратно порубила укроп и разделила его на две кучки. После ужина она сама собрала тарелки и поставила их у мойки, а Дмитрий открыл воду и принялся мыть посуду.
