Зима в том году в Киеве выдалась аномально свирепой. Февральские метели заносили трассу на выезде из города, превращая асфальт в каток, а видимость — в белую стену.
Именно в такой вечер Анна, прижимая ладонь к пояснице, почувствовала первую резкую, ни с чем не сравнимую вспышку боли.
Она стояла у машины, тяжело опираясь на дверцу.
— Богдан… пожалуйста… началось. Мне нужно в перинатальный центр. Срочно, — голос её дрожал, прерываясь от нехватки воздуха.
Но её муж, Богдан, даже не обернулся. Он поправлял воротник своего дорогого пальто, глядя в зеркало заднего вида. В его глазах не было ни капли сочувствия — только холодная, кристаллизованная ярость.
— Ты великолепная актриса, Аня, — процедил он, наконец повернувшись к ней. — Но сегодня твой спектакль не пройдет. Ты специально выбрала этот вечер, правда? Ты знала, что у моей матери юбилей в ресторане в Буче, что там соберутся все важные гости. Ты просто не выносишь, когда внимание уделяется не тебе.
Аня охнула, когда новая схватка скрутила её тело. Она почти опустилась на холодный снег, хватая ртом ледяной воздух.
— Богдан, какой спектакль?.. Ребенок… наш сын. Он не будет ждать окончания банкета. Пожалуйста, отвези меня, мне страшно…
Богдан посмотрел на неё свысока. Для него, успешного юриста, привыкшего доминировать, эта слабость жены была лишь досадным препятствием на пути к идеальному вечеру.
Его мать всегда говорила, что Аня — «девочка из провинции, которая вцепилась в него ради столичной прописки», и сегодня он окончательно в это поверил.
— Для меня важна семья. Мать — это святое. А ты… ты всего лишь женщина, которая должна была обеспечить наследника, но даже это ты превращаешь в проблему.
Резким, грубым движением он выхватил из багажника заранее собранную сумку с вещами для роддома и швырнул её в сугроб. Сумка глухо шлепнулась в серую кашу у обочины, подняв облако снежной пыли.
— Ничего с тобой не случится. Дойдешь до заправки, вызовешь такси. Учись самостоятельности, — бросил он через плечо.
Богдан сел за руль, хлопнул дверцей, и его внедорожник с ревом сорвался с места, обдав Аню ледяной крошкой. Красные габаритные огни быстро растаяли в метели, оставив женщину один на один с тишиной ночной трассы и невыносимой болью.
Часть II: Танцы в темноте
Снег забивался под воротник, руки мгновенно онемели. Аня стояла на коленях в сугробе, пытаясь нащупать телефон. Батарея на морозе разряжалась стремительно — 7%, 4%, 2%… Она успела лишь нажать на кнопку экстренного вызова и продиктовать примерные координаты диспетчеру «скорой», прежде чем экран окончательно погас.
Минуты превратились в вечность. Каждая схватка казалась ударом молота. В какой-то момент ей почудилось, что метель поет колыбельную, приглашая её уснуть прямо здесь, на обочине. Но маленький толчок внутри — тихий, почти просящий — заставил её открыть глаза.
